02/07/20Вместо олимпийского золота семья и суперкарьера
Вместо олимпийского золота семья и суперкарьера
Комментарии
Ваш комментарий будет первым...
 

Двукратный серебряный призер Олимпийских игр, четырехкратная чемпионка Европы, а ныне преуспевающий волейбольный менеджер Елизавета Брахт-Тищенко в интервью порталу Team Russia поделилась подробностями жизни на карантине в Швейцарии и рассказала о работе в Международной федерации волейбола.

– Ваш звонок застал меня в Лозанне, где я постоянно проживаю с 2007 года, – рассказала Елизавета Брахт-Тищенко. – Сюда приехала учиться в бизнес-школе спортивного администрирования AISTS, в списке учредителей которой значится Международный олимпийский комитет. Сначала проходила здесь практику, а после того, как получила работу, решила уже никуда не уезжать.

– Ваш супруг Юрген Брахт, который родом из Германии, не противился такому решению?

– Когда родилась идея учиться в Швейцарии, я как раз находилась в Германии, где штудировала немецкий язык. Изначально думала, что осяду на родине мужа и буду строить карьеру там, но позже поняла, что спортивная деятельность мне ближе по духу. Очень хотелось остаться в той среде, в которой провела столько лет. Меня притягивал маркетинг, спортивный менеджмент, и я нашла курсы в Швейцарии. Юрген с пониманием отнесся к моему выбору, и какое-то время мы жили на две страны. То муж приезжал на две недели в Лозанну, то я ездила в Германию. После стажировки в МОК, что называется, вошла во вкус и поняла, что лучшего места для строительства дальнейшей карьеры не найти. Швейцария – это дом родной для всех крупных спортивных организаций мира. В Германии найти работу по профилю мне было бы гораздо сложнее. Муж же не возражал поменять место жительства, хотя весь его бизнес остался дома. В 2009 году в Лозанне у нас родился сын Александр.

– Как протекала ваша самоизоляция? Российская велогонщица Ирина Калентьева, которая живет и тренируется в кантоне Аргау, рассказывала про жесткие ограничительные меры.

– Насколько мне известно, в Аргау коронавирусная ситуация не была самой удручающей. Больше всего в Швейцарии пострадал кантон Во, где я проживаю. Здесь наблюдалось больше всего случаев заражения и летальных исходов. На втором месте Женева, а на третьем – кантон Тичино. Он граничит с Италией, и очень много инфицированных попали туда именно с Апеннин. Швейцария – интересная страна. Здесь все важные решения принимаются снизу вверх: на уровне кантонов и коммун. Но когда возникают экстренные ситуации, а пандемия – одна из них, вся власть переходит к федеральному правительству. Народ тут организованный, и все меры принимались очень оперативно. У нас во время самоизоляции разрешалось выходить из дома, соблюдая социальную дистанцию, никакие специальные пропуска для этого не требовались. Правда, был запрет на компании численностью больше пяти человек. Маски носить не заставляли, в первое время их даже не было в продаже.

– Вы серьезно?

– Швейцария не входит в Евросоюз, и когда границы закрылись, то выяснилось, что в стране не производится ряд важных товаров, включая медицинские маски. Пришлось закупать оборудование, чтобы наладить выпуск средств индивидуальной защиты.

– Как сильно изменилась ваша жизнь в период пандемии?

– На самом деле я очень занятой человек. Постоянные разъезды, командировки по всему миру. Как смеется муж, мы с ним ведем кочевой образ жизни. Даже цветов дома не заводили – завянут без надлежащего ухода. В дни закрытых границ мы, наконец, смогли собраться всей семьей. Да, надо было привыкнуть к новому формату бытия, когда бизнес и учеба ушли в онлайн. Много читали, смотрели фильмы, осваивали компьютерные игры. Признаюсь, что было очень непривычно готовить еду три раза в день. Я не могу долго бегать – сказываются последствия спортивной карьеры. Зато заставляла себя ежедневно проходить по 10 километров. Наушники надену, закачаю какую-нибудь аудиокнигу – и вперед!

– Офис международной федерации волейбола (FIVB), где вы работаете, естественно, был закрыт?

– Вообще, у меня все интересно сложилось. В феврале получила повышение и теперь занимаю пост главы департамента FIVB по маркетингу. Надо было писать заметки, решать вопросы с бюджетом, а тут в гости пожаловал коронавирус. Естественно, все сотрудники нашей организации были переведены на удаленный режим. Более того, всем срезали ставку на пятьдесят процентов. В этот момент важную поддержку оказало государство, компенсировавшее часть финансовых потерь. В этом плане, надо сказать, в Швейцарии полный порядок. Насколько мне известно, индивидуальные предприниматели сразу могли получить льготный кредит на 5-7 лет под очень низкие проценты. Был еще ряд преференций для разных категорий граждан.

– Сейчас жизнь возвращается в нормальное русло?

– С 11 мая работают школы, мы же вышли на работу 8 июня. Нет никаких ограничений в транспорте и на улицах, единственное – это запрет на проведение многолюдных мероприятий, в том числе и спортивных.

– Хотелось бы спросить о том, какими профессиональными достижениями можете похвастать за период самоизоляции.

– По существующим законам я не могла требовать от сотрудников своего аппарата какой-то переработки, да еще в условиях пониженного оклада. Но за время карантина нам удалось сделать очень многое. В первую очередь это касается переверстки планов в связи с изменением календаря соревнований. В нынешнем году почти все значимые турниры отменены. Зато очень насыщенным ожидается 2022 год, и спланировать бюджет, а также выработать стратегию продвижения отдельных соревновательных брендов было занятием трудным. Кроме того, мне приходилось совмещать новую работу и с новой учебой: в конце апреля поступила в лондонскую бизнес-школу, где осваиваю цифровой маркетинг. Онлайн-занятия будут продолжаться до конца июля. Теперь по вечерам засиживаюсь за компьютером, выполняя присланные из Англии задания.

– Помнится, пару лет назад вы говорили о необходимости превращения FIVB из организации функционеров в медиакомпанию. Ваша новая должность предусматривает продолжение таких преобразований?

– Конечно. Решение принято, и мы создаем независимую медиакомпанию, которая будет совершенно другой структурой, занимаясь чисто коммерческими, маркетинговыми и медийными делами. Такие организации, к примеру, уже существуют в УЕФА и Международной федерации баскетбола. Причем, их деятельность не связана со спортивной политикой, которую ведет непосредственно сама федерация. Мы проводили специальные исследования, которые показали наличие 680 миллионов потенциальных поклонников волейбола только в 30 странах мира. Это ставит наш вид спорта в рейтинге популярности на второе место вслед за футболом. А уже потом следуют баскетбол и теннис. В приоритете мы должны иметь постоянную связь с аудиторией посредством новейших цифровых технологий. Уже есть сервис ОТТ – Volleyball TV, в перспективе – создание интернет-магазина, в котором болельщик может найти турнир или отдельный матч на свой вкус. Понятно, что главной целью для нас остаются соревнования, но мы постоянно думаем о том, как развлечь болельщиков на стадионе. Волейбол позиционирует себя как вид спорта с музыкой, спецэффектами. В этом вопросе нам еще предстоит выйти на некий новый уровень.

– Какие новшества ждут прямые телевизионные трансляции?

– В этом направлении тоже сделан существенный шаг вперед. Мы работаем в тесном контакте с крупнейшей продюсерской компанией IMG. В одном из наших топовых соревнований – Лиге наций, отвечаем за продакшн, полностью изменив структуру показа волейбола. Если раньше наши творческие планы приходилось корректировать в зависимости от интересов местных вещательных компаний, то теперь мы ввели много инновационных элементов, позволяющих объяснять болельщикам правила игры, более доходчиво демонстрировать статистику. Картинка перестала быть однобокой – идет развитие во всех направлениях. У нас есть потенциал, чтобы обеспечить охват аудитории, а мне, как человеку из маркетинга, важно понять, чем живет болельщик.

– Что вы имеете в виду?

– Сейчас поясню. Волейбол остается одним из видов спорта, в котором фактически соблюдается гендерное равенство среди болельщиков. Были проведены специальные исследования, показавшие что 84 процента фанатов одинаково интересуются как мужским, так и женским волейболом. Такого нельзя увидеть ни в футболе, ни в баскетболе, ни в хоккее – они остаются чисто мужскими увлечениями. У нас есть азиатский рынок – это чисто женский волейбол. Болельщиц, а они в своих семьях отвечают за покупки и трату денег, всегда интересовали громкие бренды. Представляете, какой это рай для спонсоров и рекламодателей.

– Чемпионат мира по волейболу среди мужчин 2022 года должен пройти в России. По вашей части какая-нибудь работа ведется в этом направлении?

– Наметки есть, но говорить что-либо до решения арбитражного суда, в котором будет рассмотрен спор между Всемирным антидопинговым агентством (WADA) и РУСАДА, преждевременно. Официальная позиция нашей организации будет озвучена только после слушаний в CAS, намеченных на начало ноября.

– Чтобы бегло решать круг всех вопросов, о которых мы говорили выше, надо обладать определенным комплексом знаний. А когда спортсмену учиться? В основном только после окончания карьеры?

– Мои родители всегда настаивали на том, чтобы их дочь получила высшее образование. Когда в начале 90-х я стала выступать за «Уралочку», то поступила на заочное отделение Уральского государственного экономического университета. Хочу подчеркнуть, что я действительно училась, а не ходила с зачеткой по кабинетам в выходные дни. Получила, в итоге, диплом специалиста по работе с персоналом. После Олимпийских игр 2004 года уехала в Лондон, где в Королевском колледже усиленно изучала бизнес и английский язык.

– У вас какая-то невероятная тяга к языкам. Верно?

– Можно выразиться и так. Сейчас я разговариваю на английском, немецком и французском – официальном языке кантона Во. Когда выступала за «Дубровник» освоила хорватский. Он тогда назывался сербскохорватским, но сербы использовали кириллицу, а хорваты писали и читали латинскими буквами.

– Как Николай Карполь относился к вашему постоянному самообразованию?

– Карполь всегда поощрял тягу к знаниям у своих подопечных. Признаюсь, что одно время мечтала стать спортивным журналистом и даже собиралась подать заявление на соответствующий факультет Уральского государственного университета. Однако Николай Васильевич убедил меня не делать этого. Мои родители имели экономическое образование, да и много девочек из «Уралочки» уже закончили или продолжали учиться в экономическом университете. Позже пришло осознание того, что экономика, бизнес, маркетинг – это как раз то, что мне нужно в дальнейшей карьере.

– После того, как ушли из большого спорта, с какими трудностями приходилось сталкиваться?

– Поначалу даже не знала, как сделать двусторонний цветной ксерокс, пользоваться приложениями Майкрософт или электронной почтой. Все осваивала постепенно, последовательно двигаясь вперед. После стажировки в МОК окончила несколько дополнительных курсов в местной бизнес-школе IMD: стратегия и лидерство, цифровые платформы и аналитика.

– Будучи погруженной в работу в FIVB, продолжаете следить за тем, как выступают российские волейболисты?

– В середине июля прошлого года была на финале мужской Лиги наций в Чикаго, когда сборная России обыграла в четырех партиях американцев. Было приятно пообщаться со старыми знакомыми, особенно с Сергеем Тетюхиным. За игрой девочек наблюдала в сентябре в Японии на Кубке мира. Тогда россиянки заняли третье место. Любопытно, что в предыдущий раз медаль (серебряную – Прим. Team Russia) на этом турнире мы брали 20 лет назад, и тогда я еще выступала в составе сборной. Мне не хотелось бы давать какие-то конкретные оценки выступлению женской сборной в прошедшем сезоне – пусть этим занимаются эксперты. К тому же в любом коллективе есть немало факторов, скрытых от посторонних глаз, которые могут оказывать существенное влияние на игру.

– Итальянец Серджо Бузато, утвержденный в конце минувшего года главным тренером сборной России, на ваш взгляд, способен вдохнуть в команду новую жизнь?

– Находясь в Японии, я поговорила и с девочками, и с Серджо. Мне показалось, что он принес в команду солнышко, а то было как-то совсем депрессивно и грустно. Когда от спортсменок все время требуют результат, появляется скованность. Бузато, кажется, ситуацию отпустил, сказав волейболисткам: «Играйте в свое удовольствие».

– Олимпийские игры в Токио перенесены на один год. Это пойдет нам на пользу?

– Очень сложная тема. В 1992 году я готовилась к Играм в Барселоне, была, по сути дела, тринадцатым игроком. Но меня, как и Таню Грачеву, в последний момент отцепили от сборной: мол, вы девочки еще молодые. Тогда мы обливались горючими слезами, и сейчас я подумала: если бы вдруг Олимпиаду тогда перенесли на год, то в 93-м место в команде мне было бы обеспечено. Один год – очень серьезный срок. За это время молодые могут «выстрелить», а старенькие спортсмены, психологически готовившие себя к завершению карьеры, будут вынуждены выжимать из себя последние соки. Случиться может все, что угодно.

– У россиянок в Токио будет зубодробительная группа: Китай, США, Италия, Аргентина и Турция.

– Сложные соперники – это не самый плохой вариант. Главное, добраться до раунда плей-офф. Стыковые матчи всегда носят характер лотереи, и выступать в них, мне кажется, проще. Считаю, что у сборной России есть великолепные спортсменки, которых надо организовать. Нужно придать их игре определенный рисунок, наладить связи. Девочки мало что выигрывали в последнее время, им следует добавить уверенности, а для этого их надо обязательно обеспечить игровой практикой. Чтобы быть на высоте, необходимо постоянно играть с топовыми командами. В этом году соревновательный календарь слетел, но ведь все находятся в равных условиях. Только лишь китаянки на карантине тренировались, самоизолировавшись на своей олимпийской базе.

– В вашей медальной коллекции два серебра Олимпийских игр. Не обидно, что останавливались в шаге от мечты?

– Не то слово! Недавно на Olympic Channel повторяли олимпийские финалы Сиднея и Афин. Их уже сложно увидеть в открытом доступе, а здесь был великолепный показ. В очередной раз пришлось поплакать внутри себя, что не сумела воспользоваться шансом. А новый-то уже не упадет – с этим так и живешь дальше. Была цель, ради которой приходилось многим жертвовать: не ела, когда хотела, по дискотекам не ходила, с друзьями не общалась, родителей не видела. Но все впустую. Афины, где мы в золотом матче проиграли китаянкам 2:3, для меня вообще тема болезненная. В Греции я выступала после двух операций на коленях, и не смогла в полной мере помочь команде. Тогда сборную собирали по крупицам – по разным причинам отсутствовали Настя Беликова, Елена Година. Они точно смогли бы нас усилить. Что касается Сиднея, то кубинки (сборная России проиграла им в финале 2:3 – Прим. Team Russia) на тот момент были просто непобедимы. С ними играть на равных – значит, только дожидаться их ошибок. А уж в физическом плане они превосходили нас на голову.

– Предметом для гордости, наверняка, служит полуфинал в Афинах, в котором сборная России вытащила матч против бразильянок, отыграв в четвертом сете пять(!) матчболов?

– Как раз в те моменты я была на подаче, и до сих пор многие спортсменки из Бразилии, а также президент FIVB, бразилец по национальности, Ари Граса Фильо припоминают мне это. Сейчас, когда прошло уже 16 лет, начинаешь понимать, что Николай Васильевич Карполь нас все время именно к этому готовил. Мы оказались тверже в психологическом плане, сохранили холодную голову и не ошибались. Я знала, что мне надо только подать, а все остальное команда сделает, как надо.

– С Карполем работать было тяжело?

– Под его началом я тренировалась с 15 лет. Николай Васильевич – тренер специфический, не все выдерживали его методы. С другой стороны, я всегда об этом говорю: после Карполя не страшен уже никто. Он очень образованный, эрудированный человек, с ним можно поговорить на любые темы. Николай Васильевич очень умело менял интонацию, моментально превращаясь из громкоголосого наставника в мягкого и заботливого дедушку.

– За последнее время с ним часто пересекались?

– Несколько раз прилетала в Екатеринбург – на 50-летие «Уралочки» и другие мероприятия, связанные с клубом. Организовала его приезд в Гонконг на матчи дебютной Лиги наций в 2018 году. Там он был с дочерью Надеждой. Карполя в этом регионе просто боготворят – чуть ли не на руках носили.

– А из девчонок с кем общаетесь?

– Постоянно нахожусь на связи с Татьяной Грачевой, Екатериной Гамовой, Инессой Коркмаз – она сейчас живет в Турции, с Наташей Морозовой. Когда бываю в Москве, обязательно ищу встречи с подругами.

– У вас в Инстаграм установлен статус: «Мои потребности предельно просты. Я довольствуюсь только лучшим». Уже предвижу пожимающих плечами скептиков: а как же олимпийское золото?

–  Знаменитое изречение Оскара Уайльда относится к моей теперешней жизни, в которой я во всем перфекционистка. Причем материальная сторона не играет главенствующей роли. Когда в Афинах я плакала с серебряной наградой на шее, то дала себе клятву, что в моей жизни обязательно будет другой Олимп. Теперь понимаю, что альтернативной золотой медалью стали моя семья и работа.

– Расскажите немного о сыне?

– Ему 11 лет. Саша говорит на немецком, французском и английском. По-русски он общается только со мной или когда из Киева приезжают бабушка с дедушкой. Одно время пыталась учить с ним алфавит, но потом отступила – у ребенка и так загрузка в школе по полной программе. Пока не давлю на него в спортивном плане, хоть у нас и волейбольная семья. Ведь мой отец, Иван Тищенко, в составе сборной СССР стал бронзовым призером чемпионата мира 1956 года.

источник: teamrussia.pro, фото из личного архива Елизаветы Брахт-Тищенко

Партнёры